Природа диалогичности

Рок и КонтрКультура: природа, диалогичности

Итак, мы наметили основные положения концепции диалога XX-XXI столетий, исходя из общей ситуации в культурной и гуманитарной сфере рубежа веков и приняв за ориентир идеи и установки «философии диалога». Мы рассмотрели особенности диалогичности слова, проанализировав языковой, онтологический и религиозный аспекты последнего; прояснили понятие «диалог» посредством конкретизации таких форм интеракции как «коммуникация», «дискурс», «бытие-общение»; проследили главные черты самобытности мышления конкретных философов-диалогистов.
Отраженная в бытийном статусе языка онтологически-религиозная природа диалогичности слова обуславливает и соответствующее понимание диалога не только как коммуникационной интеракции, дискурсивного взаимодействия и диалогического общения, но и как фундирующего начала человеческого сознания, мышления и самой жизни не только человека, но и всего мироздания. Так понятое слово неминуемо и необходимо обуславливает взаимосвязь языкового, онтологического и религиозного аспектов, подчиняя их диалогическому «вектору» – установке на «бытие-общение» как некую сверхзадачу. В отношении теории литературы это проявляется в установке на понимание литературного произведения как «эстетического бытия-общения», конкретизирующего онтологическую природу произведения.
Понятие «диалог» отличает от смежных с ним понятий «коммуникация» и «дискурс» (а также «общение», «наррация» и др.) направленность на понимание, постижение, использование вербальных средств и «онтологичность». Последним можно объяснить описание сущности диалога посредством использования близких ему обозначений интеракции, но с добавлением слов, указывающих на примат бытийственности в диалоге: не «коммуникация», а «онто-коммуникация» (В.И. Тюпа), не «общение», а «бытие-общение» (М.М. Гиршман). Естественно, в своих рассуждениях мы опирались на те литературоведческие школы, традиции и тех исследователей, которые ставят во главу угла примат бытийного начала.
Обращение философов-диалогистов к проблемам слова и языка, религии и веры, этики и бытия, к антропологическому вопросу можно объяснить стремлением выявить глубинную диалогичность человеческой жизни. Спецификацию буберовского видения диалогического измерения можно охарактеризовать как мистически-экзистенциальную, но с опорой на конкретность эмпирики: все в мире органически связано и за восстановление мировой гармонии ответственен каждый человек каждым своим прожитым днем, ситуация «космической бездомности» и «проблема человека» могут быть разрешены в контексте ориентации на приоритет сферы отношения я-ты (Ты); бахтинского – как эстетически-этическую: это поле взаимодействия автора художественного произведения и его субъектов, человека («я») с человеком («другой») и трансцендентным началом («над-адресат»), одного смысла и культуры («малое время») со множеством других («большое время»), где оппозиции квази-диалогического и подлинно диалогического («мир культуры»/«мир жизни») снимаются в свете универсалии поступка и диалога; левинасовскую – как мета-этическую, про-Мессианскую, фундированную приматом метафизики над онтологией и феноменологией, где во главу угла поставлен этос моей ответственности за другого, который есть одновременно и самый ничтожный среди всех («пришелец и сирота»), и тот, через которого может быть явлено лицо Всевышнего. Отметим, что в данной работе рассмотрены представители как западной (Бубер, Левинас), так и восточной (Бахтин) диалогической традиции, представляющие и «первое» (начало XX в.) (Бубер) и «второе» (конец XX в.) (Левинас) поколения диалогистов.
Далее мы проанализируем, каким образом выше рассмотренные основные моменты диалогичности слова, соотношения его языкового, религиозного и онтологического аспектов, понятия «диалог» в соотношении с «дискурсом», «коммуникацией», «бытием-общением», теоретические положения диалогической философии находят выражение в поэтике диалога рок-произведения.